После ожесточенных боев 17 июня, Врангель, командующий операцией по взятию Царицына, решил взять передышку. Он ждал подкреплений, обещанных Деникиным, и его ожидание было вознаграждено. 22 июня начали прибывать эшелоны 7-й дивизии, и их вид приятно удивил Врангеля. Солдаты были отлично экипированы в новую английскую форму цвета хаки и металлические шлемы, их выправка говорила о хорошей подготовке, а среди них было много опытных кадровых офицеров.
Помимо пехоты, прибыли и более экзотические для Гражданской войны средства: бронепоезда и даже танки. Эти "бронированные чудовища" должны были стать решающим фактором в предстоящем наступлении. 27 июня Врангель издал директиву, детально расписывающую план атаки.
Группа генерала Улагая, включающая 2-й и 4-й корпуса, 7-ю пехотную дивизию, дивизион танков, бронеавтомобилей и четыре бронепоезда, должна была прорвать фронт противника и, развивая наступление вдоль железной дороги Сарепта — Царицын, взять город с юга. В то же время, 1-й Кубанский корпус, выделив часть сил для прикрытия с севера, должен был наступать в общем направлении на хутор Россошинский — Гумрак, чтобы прижать красных к Волге и отрезать им пути отхода на север. Общее наступление было назначено на рассвет 16 (29) июня.
Атака с танками оказалась ошеломляюще успешной. Восемь бронированных машин – легкие пулеметные танки Mark-A и более тяжелые Mark-IV (V), вооруженные пулеметами и двумя скорострельными 57-миллиметровыми пушками – посеяли панику в рядах красных. Дивизия противника, попавшая под удар, была смята всего за три часа и отброшена к Царицыну.
Однако, по мнению Врангеля, Улагай упустил возможность ворваться в город на плечах отступающих. Красные успели за ночь закрепиться на новых позициях. В пять утра 30 июня группа Улагая предприняла новый штурм. Красные не выдержали натиска и были вынуждены отступить на север.
К концу сражения у белых оставался в строю лишь один танк – остальные вышли из строя из-за нехватки топлива.
2 июля в Царицыне был отслужен торжественный молебен, а вечером того же дня в город прибыл Деникин, чтобы лично поздравить войска с победой.
