Атомщики получали хорошие деньги, поэтому своя машина в Припяти была почти у каждой семьи. У горожан хватало мотоциклов, катеров и лодок. Были даже водные велосипеды, которые в Союзе тогда считались редкостью.
Когда в 1986 году объявили эвакуацию, 47,5 тыс. человек вывезли из города за 2,5 часа. Для этого подогнали 1255 автобусов, 2 дизель-поезда и 360 грузовиков.
Брать с собой машины, мотоциклы и даже велосипеды запретили. Людям говорили, что уезжают они на 3 дня, а милиция присмотрит за имуществом.
Кое-кто всё же уехал на своей машине, хотя делать этого было нельзя. Никто из них не знал, что увозит с собой и радиацию.
Стоянка на рынке
Основная масса брошенных машин оказалась на площадке городского рынка, ещё часть стояла возле милиции, а немало осталось в гаражах.
Первые сутки после эвакуации ещё не прошли, а милиция уже взяла в Припяти мародёра с 2 судимостями. Позже воры прорывались в город на самосвалах и бульдозерах. Вывезти было что: мотоциклы, ковры и хрусталь в те годы было трудно достать, а на воде стояли катера и лодки, в основном с японскими моторами.
Почему машины не отдали хозяевам
Через несколько месяцев припятчанам разрешили вернуться за вещами. Приехали около 14 тыс. человек, и каждый предмет на выезде проходил дозиметрический контроль. Машины тоже проверяли, причём смотрели не только на уровень радиации, но и на возраст.
Счастливчиков оказалось мало. Большинство машин набрало столько радиации, что за пределы зоны их не выпускали. Отмыть их тоже не получилось, и от этой затеи отказались.
Всего по зоне после эвакуации осталось около 15 тыс. легковых машин. Хозяевам выплатили компенсацию, после чего машины стали считаться государственными. Правда, деньги получили не все.
На чьих машинах ездили ликвидаторы
Чистых машин и запчастей в зоне не хватало, поэтому ликвидаторам позволили садиться за руль любой брошенной в Припяти машины, если она нужна была для работы.
С таких машин снимали госномера и ставили специальные внутренние, ведь за пределы зоны им дорога была закрыта. Ездили и на фонящих.
Такие легковушки встречались по всей зоне. "ГАЗ-24" попал в кадр прямо на фоне стройки саркофага над разрушенным реактором, а среди машин в зоне попадалась даже "Чайка".
Отъездив своё, такой транспорт отправлялся в могильник Буряковка, где хоронили заражённую технику. Остальные легковушки и грузовики свозили на площадку для заражённой техники у села Рассоха. Туда же попадали и мотоциклы.
Продать или закопать
Владимир Комаров, которого после аварии назначили главным инженером станции, предлагал продать машины сотрудникам ЧАЭС за полцены. У тех были все возможности самим отмыть их и вывезти.
У первого секретаря Киевского обкома был свой план: пустить машины в продажу в Киеве. Комаров на это не пошёл: случись с покупателем что-нибудь, сказали бы, что машина была "грязной", и судиться пришлось бы ему.
В итоге машины пошли под землю. Их сплющивали 2 бульдозера, а потом остатки сталкивали в траншеи. Одно такое захоронение устроили прямо в Припяти, за заводом "Юпитер".
Перед тем как давить машину, из бака полагалось слить весь бензин, однако об этом вспоминали не каждый раз. Однажды в сплющенной машине оказался полный бак. Пламя перекинулось на оба бульдозера, и их водителей спасти не удалось.
Мародёры в могильниках
Запчасти для "Жигулей" в те годы были в дефиците, поэтому мародёры раскапывали могильники. С машин снимали фары, дворники и всё, что можно было продать, и отдавали за копейки. Отмывать их от радиоактивной пыли перед продажей никто не собирался.
Заражённые легковушки просачивались даже на авторемонтные заводы по всему Союзу. Туда пришлось отправить дозиметристов, чтобы отлавливать такие машины.
Рассоху охраняли, но мародёры раздели почти догола и её. В 2012 году площадку закрыли, а остатки техники увезли на утилизацию.
