Ленинград стал Санкт‑Петербургом — будто вернули старое, гордое имя, стёртое с карты почти на семь десятилетий. Но Ленинградская область так и осталась Ленинградской. На первый взгляд это выглядит как досадная нестыковка: город шагнул в историю, а его окружение будто не решилось сделать тот же шаг. На деле за этим «раздвоением» скрывается целая мозаика из политики, памяти и даже банальной арифметики бюджета.
Запретный вопрос
Всё началось в 1990 году, когда депутат Ленсовета Наталья Фирсова впервые вынесла на сессию идею вернуть городу историческое имя. Но разговор даже не успели начать. Председатель Ленсовета Анатолий Собчак буквально закрыл тему: по воспоминаниям Фирсовой, он не дал вопросу прозвучать. Его аргументы звучали прагматично и жёстко: дорого, да и блокадники не поймут. А депутатам, мол, стоит заниматься «делом, а не ерундой».
Москва тоже не торопилась давать зелёный свет. Михаил Горбачёв, тогдашний президент СССР, считал, что решение 1924 года, переименовавшее город в честь Ленина, «выразило волю народов всей страны». По его мнению, ни нравственных, ни политических оснований для отмены этого решения не было. Так вопрос сняли с повестки — но лишь на время.
Голос города
12 июня 1991 года у горожан спросили напрямую: «Желаете ли вы возвращения нашему городу его первоначального названия — Санкт‑Петербург?» Явка составила около 64 %, а голоса распределились так: «за» — 54,86 %, «против» — 42,68 %. Это не было единодушным порывом, но большинство всё же высказалось за перемены.
Важно: опрос носил консультативный характер — это не был полноценный референдум. Тем не менее политики опирались именно на эти цифры. 25 июня Ленсовет утвердил результаты, а 6 сентября 1991 года Президиум Верховного Совета РСФСР официально вернул городу имя Санкт‑Петербург, «руководствуясь мнением жителей Ленинграда».
Почему область не пошла следом
Здесь и начинается та самая «нестыковка». Формально Ленинградская область — самостоятельный субъект, и городской совет не мог решать за её депутатов. Но и внутри самой области в 1991 году этот вопрос даже не всплыл на повестку дня.
У этого молчания есть несколько объяснений. По словам краеведа Дмитрия Солонникова, областной совет народных депутатов просто никогда не поднимал тему переименования. В регионе позиции коммунистов были заметно сильнее, чем в самом городе, и инициатива не нашла поддержки.
Есть и другая, более эмоциональная версия: название решили сохранить как память о блокаде. Для тех, кто пережил эти страшные дни, имя «Ленинград» — не просто топоним, а символ трагедии и невероятной стойкости. И если город вернул себе дореволюционное имя, то область словно оставила старое как дань тем событиям.
Цена вопроса
Часто говорят, что переименования — это всегда дорого. Но в случае с Петербургом траты оказались куда скромнее, чем можно было ожидать. Леонид Романков, один из участников тех событий, утверждает, что переименование обошлось «в копейки»: отдельной статьи расходов не было, бланки метрополитена печатали с новым адресом по мере расходования старых, а паспорта и так пришлось менять после распада СССР.
Для сравнения: журнал Forbes подсчитал, что переименование Куйбышева в Самару в ценах 1990 года стоило примерно 66,7 миллиона рублей. Для Ленинградской области сумма была бы сопоставимой — и это уже серьёзный аргумент для осторожности.
Память, которая держит
Даже спустя десятилетия споры о названиях не утихают, но редко получают широкую поддержку. В 2011 году Владимир Путин прямо отметил, что вопрос о возвращении исторического названия «расколол город»: с именем Ленинград неразрывно связана память о блокаде. Именно поэтому предложения переименовать область или вернуть старые названия другим городам сегодня звучат скорее как повод для дискуссии, а не как реальная политическая повестка.
Так Ленинградская область осталась хранителем имени, которое город решил отпустить. И в этом, пожалуй, есть своя логика: иногда прошлое держится не в буквах на карте, а в памяти людей — и расставаться с ним готовы далеко не все.





