Лазуткин увидел грузовик первым. Беспилотный «Прогресс» шёл прямо на «Мир», и бортинженер крикнул американцу Майклу Фоулу, чтобы тот лез в спасательный «Союз». Через несколько секунд станцию тряхнуло, и «Мир» начал медленно поворачиваться вокруг себя. Было 25 июня 1997 года.
Дальше у трёх человек на борту было очень мало времени и очень странная задача. Чтобы остановить утечку воздуха, нужно было закрыть один люк. Но через этот люк тянулись кабели, по которым станция получала почти половину своего электричества.
Модуль «Спектр» с повреждённой солнечной батареей. Снимок экипажа шаттла «Атлантис», сентябрь 1997 года. Фото: NASA
Стыковка вслепую
Грузовой корабль «Прогресс М-34» уже стоял у станции, его отвели и должны были заново пристыковать. Делали это не автоматикой, а вручную: командир Василий Циблиев сидел в базовом блоке и вёл корабль через телеоператорный режим, ориентируясь по картинке с камеры «Прогресса» на экране.
Радар при этом был выключен. Фоул и Лазуткин стояли у иллюминаторов с ручными лазерными дальномерами и пытались измерять расстояние и скорость сближения на глаз и по приборам. Циблиев потом рассказывал, что станцию на экране было трудно различить: она сливалась с облаками внизу. Фоул объяснял проблему иначе и очень наглядно. Телевизионное изображение увеличивается медленно, и по тому, как растёт картинка, почти невозможно понять, что объект идёт слишком быстро. Корабль приближался быстрее, чем следовало, тормозные двигатели Циблиев включил слишком поздно и доложил на Землю, что «Прогресс» шёл очень быстро и остановить его он не смог.![]()
Станция «Мир» при подлёте шаттла «Атлантис» в сентябре 1997 года, через три месяца после столкновения. Фото: NASA
Сначала корабль задел солнечную батарею модуля «Спектр», затем ударил в сам модуль. В панели батареи появилась дыра, радиатор смяло, а корпус «Спектра» потерял герметичность. От толчка станция стала вращаться, примерно на градус в секунду.
Зачем вообще понадобилась ручная стыковка, надёжно не известно. Англоязычная Википедия пишет, что испытание должно было показать, нельзя ли удешевить полёты «Прогрессов», отказавшись от автоматической системы стыковки «Курс», но первоисточника этой версии найти не удалось.
Минуты у люка
«Спектр» был не случайным отсеком. Его запустили в 1995 году; изначально модуль строили для военной программы «Октант», а после окончания холодной войны переделали под совместную российско-американскую науку. Там стояли американские приборы, центрифуга, радиационные мониторы, аппаратура для наблюдения Земли, и там же жил Фоул со своими вещами. А главное, на «Спектре» было четыре солнечные панели, которые давали около половины всей энергии «Мира».
Решение было очевидным: отсечь пробитый модуль от остальной станции, закрыв люк в узловом отсеке. Проблема заключалась в том, что люк был не пустым. Через проём шли кабели, по которым электричество от батарей «Спектра» уходило в станцию, и крышку на них не опустишь. Фоул и Лазуткин принялись отсоединять их один за другим. Один из кабелей обгорел, и его пришлось разъединять отдельно.![]()
Экипаж «Мира-23» и астронавты шаттла в базовом блоке станции, май 1997 года. Фото: NASA
Вторая заминка случилась с самой крышкой. Большую штатную крышку люка, по словам Фоула, никак не удавалось отвязать, и на неё они потратили около минуты. Тогда взяли более тонкую крышку. Она встала на место, и тут сработала физика, которая на этот раз оказалась на стороне экипажа: воздух в станции давил сильнее, чем в теряющем давление модуле, и прижал крышку к проёму. Утечка была отсечена.
Сводка NASA за тот день даёт цифры. Нормальное давление на «Мире» составляло около 750 миллиметров ртутного столба. После удара в остальной части станции оно опустилось до 675 миллиметров, а потом снова пошло вверх и через полтора часа стабилизировалось на 692 миллиметрах. В изолированном «Спектре» примерно через десять минут после удара было уже 480 миллиметров, и давление продолжало падать.
Спасли воздух, потеряли свет
Цена такого решения проявилась сразу. Отсоединённые кабели означали, что станция лишилась батарей «Спектра». Вращение после удара сбило ориентацию остальных панелей на Солнце, энергии стало не хватать, отключились главный компьютер и гиродины, огромные маховики, которые удерживают станцию в нужном положении. «Мир» остался почти в темноте примерно на полтора дня.
Без компьютера и гиродинов никто не знал точно, как быстро вращается станция. Измерить это взялся Фоул. Он смотрел в иллюминатор на звёзды и отмечал, как быстро они смещаются относительно его поднятого большого пальца. Такой приём ближе к морской навигации, чем к космической технике, но он сработал: Фоул и Лазуткин передали оценки в подмосковный ЦУП, и с Земли включили двигатели станции, чтобы погасить вращение. Позже для этого использовали и двигатели пристыкованного «Союза».
Без новых неприятностей не обошлось. 17 июля Лазуткин по ошибке отсоединил силовой кабель, и станция снова осталась без питания, а компьютер отказал.
Крышка с дырками для проводов
Оставалась главная инженерная задача: как вернуть энергию от батарей «Спектра», если сам модуль больше никогда не будет герметичным? Решение оказалось таким: заменить обычную крышку люка специальной гермоплитой с герметичными вводами для кабелей. Получалась стенка, которая держит воздух станции, но пропускает через себя провода. Оставалось подключить к ней кабели со стороны модуля, а для этого нужно было войти внутрь «Спектра», где был вакуум.![]()
Повреждённая солнечная батарея «Спектра», вид из иллюминатора базового блока «Мира», 1997 год. Фото: NASA
22 августа 1997 года новый экипаж, Анатолий Соловьёв и Павел Виноградов, надел скафандры, разгерметизировал узловой отсек и открыл люк в «Спектр». Это был выход «наружу», совершённый внутри станции. Перед началом обнаружилась утечка в левой перчатке Виноградова, перчатку заменили. Фоул на всякий случай сидел в «Союзе», готовый к экстренной эвакуации, и держал связь с космонавтами и Землёй.
Люк оставался открытым 3 часа 16 минут. За это время Соловьёв и Виноградов подключили 11 силовых кабелей от солнечных батарей к новой плите, забрали из модуля некоторые вещи и сняли на видео интерьер. Явных следов пробоины внутри они не увидели. Виноградов рассказал, что в целом модуль выглядит неплохо, а на приборах, два месяца простоявших в вакууме, появились белые кристаллы и иней. По тому, как быстро уходил воздух при открытии, размер пробоины оценили примерно в сантиметр.
В октябре те же космонавты ещё раз вошли в «Спектр» и подключили две панели к системе, которая позволяла разворачивать их к Солнцу по командам. Выработка энергии на станции вернулась примерно к 70% от уровня, который был до столкновения.
«Прогресс М-34» отвели от станции сразу после удара, а 2 июля свели с орбиты над Тихим океаном. «Спектр» так и остался пристыкованным и мёртвым до конца жизни «Мира»: закрытый модуль, через стену которого шли провода к его же солнечным батареям. Простой ответ на вопрос «как остановить утечку» оказался закрыть дверь. Сложный ответ на вопрос «как жить дальше» потребовал придумать дверь, сквозь которую может течь ток.





