Комната, куда его завели, была полна советских офицеров. Груз он перегонял из Баден-Вюртемберга в Западный Берлин, и маршрут его неизбежно пролегал через советскую зону оккупации — обычно никаких вопросов с документами при пересечении границы между зонами не возникало, но в этот раз всё пошло иначе. Молодого водителя попросили выйти из машины. Перед офицерами стоял девятнадцатилетний Алекс, и они принялись расспрашивать его по-русски.
Он упорно делал вид, что не понимает ни слова. Тогда, перейдя на немецкий, его спросили о происхождении русского имени, и парень рассказал заранее готовую легенду: якобы его родители уехали из России ещё до революции, сам он никогда там не был, всю жизнь прожил в Германии, здесь родился и вырос. Поверили ли ему — сказать сложно. Но офицеры прикинули, что в годы войны этому человеку было всего двенадцать-четырнадцать лет, а значит, с оружием в руках против Советской армии он воевать никак не мог. Один из них вернул Алексу документы и посоветовал больше не ездить этим маршрутом — иначе какая-нибудь из поездок может оказаться менее удачной, а то и вовсе последней.
Можно сказать, что частично они всё же ошиблись.
Немецкому "сыну полка" Алексею Васильеву было всего 12 лет.
Голодное детство в Старом Броде
Всё началось в деревне Старый Брод, что в Новгородской области, куда во время Великой Отечественной войны пришли немцы. Настоящее имя героя — Алексей Васильев, и на тот момент ему было всего двенадцать лет. Детство мальчишки складывалось тяжело и без оккупации: отец ушёл в новую семью и практически всё время проводил со своей новой женой, оставив сына предоставленным самому себе.
Голодный, он бегал по улицам родного села в поисках еды — и повадился ходить к немецкой полевой кухне. Солдаты то угощали его тарелкой похлёбки, то давали кусок хлеба, а со временем стали просить выполнять мелкие поручения, за которые расплачивались всё той же едой. Видимо, старался он усердно: немцы его заприметили и однажды предложили поселиться вместе с ними. Так русский мальчик превратился в «сына немецкого полка». Именно эту историю позже пересказала «Комсомольская правда» в материале с говорящим названием:
Тысячи немецких граждан не знают, что они родились в СССР.
Немцы в деревне
Жетон, жалование и пневматический пистолет
Разные обстоятельства войны толкали советских граждан на путь предательства — кто-то хотел выжить, кто-то стремился занять новое «тёплое» место при «новой власти». Но судить о мотивах особенно сложно, когда речь идёт о том, кто к началу войны был совсем юн и едва ли отдавал себе отчёт в своих поступках.
Алексея официально взяли на довольствие. Ему выписали жалование в тридцать рейхсмарок, сшили нехитрую форму, выдали жетон, солдатскую книжку и пневматический пистолет. Отныне он числился солдатом медико-санитарной роты 123-й пехотной дивизии. Более того, мальчику удалось договориться и устроить собственного отца работать при той самой полевой кухне.
Дивизия, к которой прибился подросток, воевала в Демянском котле и пыталась вырваться из советского окружения в сторону Старой Руссы. Зимой 1943 года немцам это удалось: через Рамушевский коридор Алексей вместе со своей ротой покинул родные земли. Оправившись от отступления, он даже съездил в отпуск в Германию — в компании одного из солдат своей роты.
Немецкая полевая кухня
Капитуляция и отказ от чужого имени
Когда в мае 1945 года Германия капитулировала, Алексею всё ещё было только четырнадцать. К тому времени мальчик свободно говорил по-немецки. Рота собиралась сдаться в плен американцам, и сослуживцы предложили ему выбрать себе немецкое имя и фамилию, чтобы избежать выдачи советской стороне. От этого он отказался — лишь сократил имя до «Алекса».
Американцы мальчика не выдали, и он остался в Германии. Парень подрос, устроился работать водителем; мирная жизнь в стране постепенно налаживалась. Именно тогда, за баранкой грузовика на границе зон оккупации, и произошла та встреча с советскими офицерами, которая могла оборвать всё.
Тихая жизнь и запоздалое возвращение
Совета Алекс послушался — с той работы уволился. Дальнейшая судьба сложилась для него неплохо: сперва он устроился сантехником, потом обзавёлся семьёй и открыл собственное дело по продаже сантехнического оборудования и ремонту теплосетей жилых домов.
О русских корнях он вспомнил лишь после распада Советского Союза — к этому моменту родной язык был забыт напрочь. И всё же он отправился в Санкт-Петербург, а оттуда — в Новгородскую область, разыскивая деревню Старый Брод под Демянском. Оказалось, что села давным-давно не существует. Зато Алекс сумел отыскать сестру и братьев.
После этой встречи он долгие годы посылал родным деньги из Германии — их материальное положение оставляло желать лучшего. Но в 2008 году не стало его последней сестры. В том же году Алекс выпустил книгу-мемуары, где написал, что с её кончиной связь с Россией оборвалась полностью и что теперь он считает себя немцем.
