У меня был дед — настоящий олимпийский чемпион по экономии. Если бы в СССР вручали медали за бережливость, он бы взял золото, серебро и бронзу в одной дисциплине.
Его зелёная ВАЗ‑2102 1982 года выпуска была не просто машиной — это был музейный экспонат на колёсах. К 2002 году на одометре было всего около 36 000 км, а выглядела она так, будто только вчера из автосалона выехала: все колпаки на месте, хром блестит, ни царапинки. Мы на ней каждое лето ездили в деревню Василёво (Глинковский район, под Смоленском). Сейчас, наверное, её уже и на картах не найти, но тогда это была наша летняя штаб‑квартира.
А стиль езды у деда был свой, фирменный. Разгон до 130 км/ч на четвёртой передаче — и сразу на нейтралку. Дальше мы просто красиво катились по трассе до 80 км/ч, будто участвовали в каком‑то секретном эко‑ралли. На затяжных спусках он и вовсе глушил двигатель: «Зачем жечь лишнее? Инерция — наше всё!» И мы плыли вниз, как на лодке без мотора — тихо, гордо и очень экономно.
При этом дед работал старшим оперативным дежурным МЧС России, зарплата у него была нормальная. Но каждую копейку он считал так, будто от этого зависела судьба вселенной. Я, правда, никогда не чувствовал себя обделённым: сладости, мороженое, нормальная еда — всё было. Просто дед экономил не на мне, а на всём остальном.
Иногда я думаю: может, у него просто был свой способ заботиться? На себе экономил, а мне дарил самое главное — счастливое детство.
И дарил он его не в коробках с бантиками, а по‑мужски, по‑дедовски. Он первым в классе подарил мне нормальные беговые лыжи — с креплениями и ботинками, а не те «петлевые ужасы», с которыми бегали все остальные мальчишки во дворе. Ещё и комплект смазок для каждой температуры добавил — чтобы я точно знал, что при −15 нужна одна, а при −5 — совсем другая. Дед вообще любил, чтобы всё было по науке.
Поллета я бегал по деревне босиком: пятки накачивал, закалялся, учился не замечать крапиву и мелкие камушки. А ещё — зарядка, волейбол (это была его любимая игра), футбол с пацанами, борьба, плотницкое дело… Мы с ним вдвоём построили гараж: каркас из шпал, обшивка досками, крышу помог сделать сосед. Потом взялись за курятник, а кульминацией стал деревенский сортир — но не какой‑нибудь «домик скорби», а вполне себе комфортный, с настоящим унитазом. Дед умел сделать уют даже там, где, казалось, уюта быть не может.
Он первым познакомил меня с устройством машины и ДВС, потихоньку учил водить, доверял возиться с бензопилой — а это, между прочим, серьёзное доверие. У нас были две легенды: вечно капризная «Дружба» и крутой «Маккалач» (вот это была тема!).
От него я перенял главное: бережное отношение к вещам. Сейчас у меня самого сердце сжимается, если с машиной что‑то не так, а любой инструмент должен лежать строго на своём месте — иначе день не задался.
А вот его сверхспособность считать каждую копейку мне не передалась. Может, это и к лучшему: я не глушу двигатель на спуске и не считаю литры бензина, как драгоценные камни. А может, и нет — кто знает.
