Многие спорят о причинах распада Советского Союза, и часто в этих дискуссиях достается разным поколениям. Одни говорят, что виноваты те, кто родился в 60-е, мол, они были уже достаточно взрослыми, чтобы принимать решения. Другие указывают на мое поколение, родившихся на рубеже 60-х и 70-х, считая, что мы были слишком молоды и грезили о "хрусте французских булок", джинсах и всем, что казалось капиталистическим.
Я не буду вдаваться в политику. Хочу рассказать о том, о чем мы, люди за 50, рожденные в конце 60-х и начале 70-х, на самом деле мечтали. Если вы из этого поколения, возможно, вы узнаете себя и подтвердите мои слова. Если нет – поделитесь своим видением, ведь важно наконец-то разобраться, что мы видели и чего хотели на самом деле.
Я родился в 1971 году и успел пожить в СССР до горбачевских времен, будучи подростком. В моей памяти остались, например, страшные сны о ядерной бомбардировке Москвы. Отец постоянно смотрел новости и "Международную панораму", где Бовин и Сейфуль-Мулюков живописали козни "злобных пиндосов". Уже в десять лет я знал, кто такая Маргарет Тэтчер. Смерть Брежнева была чем-то необычным и даже пугающим, ведь мы привыкли к его зачитыванию текстов с бумажки, к этим "сиськам сраным" и прочим атрибутам съездов.
Мы смотрели у соседей "Терминатора" на видеомагнитофонах, агентов 007. Голые сцены на кассетах часто были не видны из-за помех на пленке, стертой паузами.
Знаете, я мечтал создавать что-то свое. Еще лет в семь сказал, что хотел бы, чтобы все оставалось как есть, но чтобы разрешили частную собственность на заводы и предприятия. Я бы делал что-то важное и нужное. Советский ребенок, я хотел просто делать что-то сам. Кто же знал, что когда это разрешат, появятся ларьки со "Сникерсами", а не обувные мастерские или цеха по производству игрушек.
Мы хотели "американской мечты", как в кино: иметь машину, на которой можно поехать куда угодно, а не ждать вечно переполненный и вонючий автобус. Хотели не запирать двери машины, как в фильмах, не думать о ценах, а просто зайти в супермаркет и купить нужное, а не стоять утром с мамой в очереди за молоком.
Да, джинсы мы тоже хотели, вместо уродливой одежды советских фабрик. А кроссовки чехословацкой фирмы Cebo казались лучше жутких советских поделок. Самое обидное было не то, что советская обувь разваливалась, а то, что она была окрашена в какие-то унылые цвета: коричневый, черный, серый, бордовый... А чехословацкие были светлые, белые, синие, красные – красивые.
Молодым нам не нужны были лозунги. Мы хотели творить, жить, быть красивыми, не видеть дефицита продуктов и создавать. Создавать что-то хорошее.
Но когда нам дали возможность что-то делать, оказалось, что вокруг больше тех, кто хочет просто денег и готов на все ради них, спортсменов, которые готовы убивать. Что тех, кто хочет просто торговать, – толпы. А все остальное оказалось никому не нужным – ни стране, ни кому-либо еще.
