Примерно пятнадцать лет назад в редакцию поступил звонок от жительницы сельской местности. Ее пожилая мать, ссылаясь на стесненные условия в доме, перебралась жить в сарай и категорически отказывалась возвращаться. Конечно, бабушку внесли в список нуждающихся в улучшении жилищных условий, но в общую очередь, после сирот, погорельцев и прочих льготных категорий. Шанс получить новое жилье при жизни был минимален, разве что при наступлении какой-нибудь невиданной эпидемии.
Мы отправились на место, чтобы разобраться в ситуации. Действительно, пожилая женщина обустроила себе жилище в небольшом сарае с двумя окнами. Ее дочь и трое внуков, как они сами признались, помогали ей, поскольку бабушка упорно не желала возвращаться в дом. Они утеплили стены, залатали крышу, принесли старый диван, ржавый обогреватель и шаткий стол. Казалось, не хватало лишь пары шлепанцев из пластиковых бутылок, чтобы завершить картину полной безысходности.
Соседи подтвердили, что бабушка живет в сарае уже около месяца.
Причина такого поступка крылась в прошлом. Лет двадцать назад сама бабушка, тогда еще молодая женщина, переехала в наш регион из одной из бывших союзных республик. Ее приютила дочь в доме своего мужа, где уже росли трое детей. Дом был невелик, всего полторы комнаты. По мере взросления детей места становилось все меньше. Когда старшая внучка бабушки забеременела, но не собиралась покидать родительский дом, бабушка решила принести себя в жертву.
Глубоко тронутые этой историей, мы, журналисты, решили помочь. Организовали поездку главы района и прокурора, чтобы убедить бабушку вернуться в дом дочери. Однако, сидя в своем сарае, она наотрез отказалась, заявив, что разговор окончен. Глава района развел руками, объяснив, что не может предоставить жилье вне очереди, иначе сам столкнется с проблемами. Прокурор лишь кивнул.
Стало ясно, что судьба бабушки теперь зависит от нас. Лето быстро пролетит, и с наступлением холодов ее здоровье может резко ухудшиться. Главный редактор связался с крупными рекламодателями, и один из них, проявив чуткость, подарил бабушке настоящий строительный вагончик с кухней, туалетом и водонагревателем, а также помог подвести к нему коммуникации. Бабушка была так тронута, что едва не потеряла сознание от счастья. Она благодарила спонсора и обещала поставить за него свечку, а нашу газету никогда не использовать в качестве подстилки для кошек.
Уставшие, но довольные, мы вернулись в редакцию. Прошло около двух лет.
Вскоре выяснилось, что если бабушка и ставила свечку за спонсора, то, скорее всего, не в церкви. В районе сменилось руководство, и несчастная "бездомная" вновь обратилась к новому главе. Она жаловалась, что очередь на жилье никогда не подойдет, а ей дали вагончик "как собаке будку", без всяких условий. Бабушка грозилась писать жалобы президенту и генеральному прокурору. Дело было перед выборами, и местная администрация, воспользовавшись ситуацией, привлекла местный колхоз и депутатов. В итоге бабушке купили квартиру в четырехквартирном доме в соседней деревне. Президент так и не узнал, какие "негодяи" живут в этом районе, бросающие старушек на произвол судьбы.
Через пару месяцев, когда бабушка должна была уже обустраиваться на новом месте, журналисты приехали снять репортаж о том, как этой пожилой избирательнице "неожиданно" пришла помощь. Однако по новому адресу бабушки не оказалось. Дверь открыла ее внучка, беременная вторым ребенком, и тут же захлопнула ее, увидев камеры.
Как рассказали соседи, бабушка вернулась в свой вагончик.
