В Елисаветградском гусарском полку учения превращали в настоящий праздник! На холме ставили бочку водки для солдат и бочку вина для офицеров. Полк строился, заряжал карабины — и шёл на приступ с громким «ура!», эффектными манёврами и залпами. А когда высота была «взята», наступало время весёлого торжества — трофеи торжественно «уничтожали» в дружеской компании. Учения считались успешно завершёнными, когда все оставались довольны и заряжены энергией!
Особой гордостью полка была знаменитая «жжёнка»: сахар поджигали с ромом, добавляли шампанское и разливали напиток в настоящие кавалерийские пистолеты. Затравочные отверстия аккуратно залепляли сургучом, а потом пили из стволов, пели песни вокруг импровизированного «костра» и наслаждались атмосферой настоящего гусарского братства.
Была в полку и любовь к весёлым розыгрышам. Однажды подпоручика Ицкова разыграли по полной: напоили, облачили в саван, уложили в гроб и торжественно «отпели». Ротмистр Турчанинов мастерски изображал священника, а офицеры шли со свечами — всё как на настоящем обряде. Гроб оставили на холме, а под утро «покойник» чудесным образом воскрес: выбрался наружу и в саване убежал домой. История эта потом ещё долго грела душу полку и служила поводом для добрых шуток.
Кавалергард Савва Яковлев прославился своим особым гостеприимством: у него был серебряный сосуд в форме гроба объёмом ровно в бутылку шампанского. Когда гость собирался уходить, хозяину выносили пистолет. Он прицеливался и предлагал «осушить гроб». Если гость выпивал, обнимал хозяина — значит, свободен. Если же падал — добрые слуги заботливо уносили его отсыпаться.
А ещё кавалергарды устраивали на Чёрной речке целые театральные представления: пускали лодку с гробом, факелами и людьми в похоронных плащах. Распевали шуточные заупокойные песни и доводили дачников до весёлого испуга. А в гробу, конечно, ждало шампанское — чтобы после «страшного зрелища» можно было поднять бокалы и посмеяться над собственной смелостью.
Будущий декабрист Михаил Лунин, по воспоминаниям современников, славился невероятной изобретательностью: на спор переставил вывески магазинов на Невском и проскакал по Петербургу в весьма непринуждённом виде — это стало городской легендой. Вместе с Сергеем Волконским он держал собак, одну из которых хитро научили по команде «Бонапарт» ловко срывать шляпы с прохожих — и каждый раз это вызывало бурю смеха.
Молодые гвардейцы обожали устраивать весёлые перформансы: обзавелись пожарными насосами и по ночам громко кричали под окнами дач: «Пожар!». Перепуганные дамы выскакивали в ночных рубашках, а офицеры втайне радовались, что их розыгрыш удался. Однажды даже окатили водой французскую актрису Адель прямо на балконе — сорочка стала прозрачной, и гусары дружно аплодировали, восхищаясь находчивостью товарищей.
Среди гвардейцев была в моде особая игра — так называемые «гросс‑шкандалы» в пригородных трактирах. Военные приглашали дам танцевать, угощали мужчин, заводили песни, а потом нарочно устраивали весёлую суматоху. Всё заканчивалось шумной потасовкой, которая, впрочем, редко была по-настоящему злой — скорее это был способ выпустить пар и почувствовать себя живыми и дерзкими.
Карточные игры тоже были частью гусарской культуры: в штосс и фараон проигрывали состояния, имения и наследства. Оскорбления за карточным столом нередко приводили к дуэлям, а иногда их заменяла «русская рулетка». При этом умение проиграть целое поместье, не изменившись в лице, считалось признаком настоящего дворянина — и в этом была своя суровая романтика.
Пили с выдумкой и азартом: рюмки выставляли в линию длиной в аршин — 71 сантиметр — и осушали подряд. Или расставляли их по ступеням лестницы, чтобы каждый глоток был маленьким испытанием. В некоторых гусарских компаниях комнату освобождали от мебели и набивали сеном: туда относили уставшего от веселья офицера, чтобы, отдохнув, он мог снова присоединиться к компании.
Перед Первой мировой полковник Владимир Рот из Сумского гусарского полка умел совместить полезное с приятным: занятия с молодыми офицерами он нередко проводил за бокалом шампанского. Однажды внезапно нагрянул генерал‑инспектор — и бокалы пришлось спешно бросить на землю и прикрыть картой. Генерал, к удивлению всех, восхитился «рельефом» и прилежностью офицеров, а потом удалился, попросив «начать дышать».
А шестидневные разведывательные учения тот же Рот превратил в настоящее путешествие по гостеприимным дворянским усадьбам. Офицеры пировали, солдаты отдыхали, а карты местности как‑то сами собой отошли на второй план. По возвращении полковник честно доложил, что портфель с результатами разведки случайно утопил в реке — и в этой истории тоже была своя гусарская непосредственность.
И ведь это были не персонажи анекдотов, а настоящие дворяне, гвардейцы, будущие генералы и декабристы. Люди с великолепным образованием, знанием военной тактики и иностранных языков, видевшие вражеские ядра и бороду императора. Они владели светскими манерами и безукоризненно отрабатывали поклон даме.
Просто после поклона они могли отправиться устраивать весёлый розыгрыш или провожать «покойника» на холм.
А наутро — надеть парадный мундир и отправиться на войну, готовые к любым испытаниям.
