Кажется, что нью-йоркский фотограф Адриан Нина просто снимает своих подруг. В уютных домашних образах, в метро Нью-Йорка, в отелях во время путешествий, на улицах Парижа, Токио, Барселоны, в соседнем супермаркете, на парковке, в лучах закатного солнца на крыше небоскрёба. От его снимков веет непринужденностью, спонтанностью и свежестью. Творчество Адриана – поиск той самой музы, попытка запечатлеть многогранность личности, женственность в самом естественном её проявлении, лёгкость по отношению к себе и миру.
Адриан Нина (Adrian Nina) в модной фотографии уже более десяти лет. О себе говорит: «Я безнадёжный романтик, который зарабатывает на жизнь фотографированием». В рассуждениях о своём творчестве он немногословен, но исследование его работ наводит на мысли о том, что Нина возвращает модной фотографии забытое воспевание личности женщины, что было так естественно в эпоху супермоделей, но после отошло на второй план. С каждой из девушек его объединяет дружба, тесное многолетнее сотрудничество, гармоничное сотворчество и лёгкая влюблённость, которая сквозит в каждом кадре. Это дарит его работам ненавязчивую интимность, тактильность образов. Новая женственность, которую воспевает Адриан, говорит нам о том, что мир давно ушёл от стереотипов – женственно то, что естественно.
Так же естественно он подходит к выбору идеи, места съёмки, самая уместная декорация, по его мнению – город во всём его многообразии, достаточно просто выйти на улицу и поймать момент.
«Для меня карта метро – это как билет в многомерный мир. Отправляясь в путешествие, я представляю себя похитителем мгновений. Мне хочется снять то, что я желал бы показать себе через двадцать, тридцать, пятьдесят лет».
Он признаётся, что одержим Парижем. Нина словно играет с городом в игру, выискивая в самых популярных туристических декорациях новые, неожиданные ракурсы. Модель в простом лёгком платье и балетках на ступенях Версаля придает этому помпезному дворцу щемящее чувство соприкосновения двух эпох. Девушка с «крыльями», которые составляют часть конструкции Эйфелевой башни, в шутку названая – парижским ангелом. Ко многим своим снимкам Адриан добавляет короткую меткую подпись.
Часто его фотографии – омажи, ненарочное заигрывание с культовыми образами Хельмута Ньютона, городской спонтанностью Вивиан Майер, чёрно-белой элегантностью джазовых двадцатых, вудиалленовской влюблённостью в романтичный мир Нью-Йорка. Отсюда ламповая припыленность кадров, грубое зерно, выхваченные из темноты улиц обнаженные силуэты, любовь к плёночной фотографии. Его влечёт кинематографичность в фотографии, недаром снимки Нина такие живые и выглядят, как подсмотренные фрагменты жизни. Вдохновляясь эстетикой кино, он выделает один из своих любимых фильмов – картину «Одинокий мужчина» - дебютную работу модного дизайнера Тома Форда. Перетекание одного искусства в другое – в данном случае модной эстетики в кино – то, что делает мир творчества богаче, содержательнее.
Размышляя о продуктивности в профессии, он советует прежде всего заняться самодисциплиной. Его правило – одно дело в одну единицу времени. В нашем мультизадачном мире следовать подобному совету непросто, но это то, что придаёт искусству осмысленность и помогает преодолеть лишний стресс.
Наполненность его снимков выдаёт в Адриане глубокую, увлечённую натуру. Максимально лаконичный и естественный в своем творчестве – он удивляет эксцентричным внешним видом. Нина – большой модник, он обожает фетровые шляпы, армейские шинели, винтажные часы. Ему нравится, когда у него расспрашивают о предметах одежды, личном стиле. Себя называет – «безумным шляпником», говорит, что личный стиль – это усовершенствование вашей личности, возможность показать «кто вы есть» в этом мире. 
